КРАСНЫЙ ГРАФ И ЧЁРНЫЙ УНДЕРВУД

 

Граф по рождению и по своему литературному статусу, сочиняя очередное произведение, сначала писал от руки, потом садился за машинку. Отпечатанный текст снова правил ручкой, а после того отдавал выполненный таким образом черновик машинистке.



 

Графа звали Толстой. Но не Лев Николаевич, а Алексей. Алексей Николаевич. Он — автор повести «Золотой ключик, или Приключения Буратино», которую мало кто читал, зато часто вспоминают по фильмам. Он — создатель «Хождений по мукам», «Аэлиты», «Гиперболоида инженера Гарина» и романа «Петр Первый» — большой и недописанной работы, которую тоже знают главным образом по кино.


А. Н. Толстой. «Пётр Первый» (Москва, 1951).
Обложка Д. А. Шмаринова

 

Печатал писатель на портативном «Ундервуде». Машинка хранится в доме автора в Москве на Спиридоновке, где сохранена прижизненная обстановка кабинета А. Н. Толстого. В то время эта машинка была модным девайсом, как сказали бы сейчас, не более.

 


Фото goguin

Представляю, за сколько этот машинописный аппарат можно было бы продать сегодня на аукционе. За сотни тысяч долларов. На нём сам граф отстукивал слова и тексты!



А. Н. Толстой в работе с пишущей машинкой Underwood Universal Portable

 

Между прочим, А. Н. Толстой понимал толк в антиквариате и был коллекционером. Жил советский писатель богато и своё жилищное пространство любил заполнять красивыми предметами старины, его роскошная квартира в Москве была похожа на музей. Теперь эта квартира и есть музей менять и восстанавливать там особенно ничего не пришлось.


Комната с камином, спроектированным лично А. Н. Толстым

 

Часы петровского времени, которые специально для Алексея Толстого починил П. Л. Капица
Фото Музея-квартиры А. Н. Толстого

 

Как же граф Алексей Николаевич оказался на Олимпе советской литературы?

В 1936 году на похоронах М. Горького гроб с телом главного пролетарского писателя Алексей Толстой нёс вместе с товарищем Сталиным. Тогда сразу все поняли, кто отныне будет официальным летописцем эпохи, писателем номер один.

А между тем дворянин по происхождению сначала не принял Октябрьскую революцию 1917 года и эмигрировал за границу. По воспоминаниям Бунина Толстой аж орал в исступлении: «Вы не поверите, до чего я счастлив, что удрал, наконец, от этих негодяев, засевших в Кремле!»


А. Н. Толстой. 1918 г.

 

Сначала Толстой жил в Париже, потом в Берлине. Жил весело, кутил, любил выпить, хорошо поесть. Там он начал писать «Хождение по мукам». Потом наступила «тоска собачья». Нет своего читателя, а иногда и в кармане пусто. В 1923 году Толстой неожиданно принял решение вернуться обратно в Россию. Троцкий гарантировал, что его примут и не тронут.

Приняли и не тронули. Гордились, что бывший граф переосмыслил исторический процесс и вернулся в родную страну. В 1936 году председатель Совнаркома Вячеслав Молотов на очередном Съезде Советов назовёт его «одним из самых популярных писателей земли советской», припомнив, что тот когда-то был титулованной персоной.

 

 

В России Алексей Толстой начал писать огромную работу «Петр Первый», которая так и не будет завершена. По сути это был государственный заказ: нужно было показать великого российского самодержца, жёсткого властителя с твёрдой рукой, который был готов на всё ради процветания государства. Между строк читатель без труда должен был увидеть в Петре черты современного Толстому правителя страны. Впрочем, в 1937 году выйдет уже откровенно просталинский роман «Хлеб», в котором прославляются подвиги вождя во время гражданской войны. Именно это произведение окончательно «легализует» Толстого как «красного графа».


И. Сталин. 1918 г.

 

Толстой прекрасно понимал, что превратился в пиарщика самого главного человка в государстве. В 1937 году, когда Алексей Николаевич оказался в командировке в Париже, он поделился с приятелем Юрием Анненковым, как идёт работа над его романом «Пётр Первый»:

Петр Великий стал без моего ведома «пролетарским царём» и прототипом нашего Иосифа! Я переписал заново, в согласии с открытиями партии, а теперь я готовлю третью и, надеюсь, последнюю вариацию этой вещи, так как вторая вариация тоже не удовлетворила нашего Иосифа. Я уже вижу передо мной всех Иванов Грозных и прочих Распутиных реабилитированными, ставшими марксистами и прославленными. Мне наплевать! Эта гимнастика меня даже забавляет! Приходится действительно быть акробатом. Мишка Шолохов, Сашка Фадеев, Илья Эренбург все они акробаты. Но они — не графы! А я — граф, чёрт побери!


Алексея Толстого и в Стране Советов то всерьёз, то с сарказмом называли  графом: он был единственным, кто был аристократом и по крови и по жизни, кто и в сталинской России жил, как настоящий барин, и выжил. В эмигрантской же среде наоборот посчитали, что Алексей Николаевич никакой не граф: неможно, мол, с таким титулом и такой фамилией перебегать на сторону «красных».



«А. Н. Толстой в гостях у художника», 1941 г. Художник П. Кончаловский

 

И вёл он себя по-графски. Пришвин вспоминал, когда в 1939 году был устроен митинг писателей, награжденных орденами и медалями, Толстой, опоздав, шумно войдя, плюхнулся сразу в президиум. «А после того, пишет Пришвин, Фадеев объявил: «Предлагаю дополнительно выбрать в президиум Толстого». И выбрали, рискнули бы не выбрать!


А. Н. Толстой (1883 — 1945)

 

Большинство литературоведов не сомневаются в таланте А. Н. Толстого. Хотя исследователи всегда указывают на то, что тот был весьма противоречив, был конъюнктурным писателем, но, тем не менее, весьма одарённым. Лично я, пожалуй, его главный роман «Пётр Первый» прочитал, когда учился на филфаке, потому что надо было. Но до сих пор не вспомню более подробного и интересного повествования о жизни российского самодержца и о жизни народа того времени. В книге почти полтысячи персонажей и все с характерами.


 

Но могла ли эта чёрная пишущая машинка «Ундервуд», за которой работал автор, отстукать что-нибудь более правдивое и глубокое? Разумеется. Но не в то время и не в той стране.  

В мемуарах сын писателя Дмитрий Толстой о своём отце писал:

Конечно, он продал душу дьяволу, не то чтоб по сходной цене, а по самой дорогой. И получил сполна. Однако ж всё-таки продал. Это не будет забыто. Пусть его осуждают. Но я не стану. Во-первых, потому что вообще некрасиво выглядит сын, осуждающий умершего отца. А во-вторых, потому что спас жизнь не только себе, но и всем нам. Я прекрасно знаю, какой была судьба детей и родственников «врагов народа» и отчего мы были избавлены...

 

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: