Коллекционеры пишущих машин: КТО ЭТИ ЛЮДИ?

 

Ещё полтора года назад я был уверен, что в России нет такого круга людей, которые постоянно готовы обсуждать характеристики пишущих машинок, их качество, ценность, историческое значение. Хотя в Европе и США к этому времени уже сложилось целое сообщество, которое объединилось под названием typosphere. Пытаясь перевести эту лексему на русский язык, я придумал этому явлению слово «машиномания», хотя оно, конечно, может вызывать совершенно не те ассоциации и смыслы, которые я подразумевал.


Но теперь я хочу с большой радостью рассказать о людях, которые тащат к себе в дом эти металлические агрегаты с огромным количеством узлов, механизмов, — эти килограммы, которые занимают их жизненное и личное пространство, и почему им это в удовольствие. Благодаря интернету, социальным сетям выяснилось, что в России таких людей немало, некоторые из них согласились на интервью. Расскажу и о себе, намеренно в третьем лице «для соблюдения правил жанра».

 

И начну с коллекционера-женщины, которая серьёзно занимается печатными машинками. Причём, она по всем категориям — настоящий коллекционер (хотя сама это может отрицать). 

 

Мария МАЛИКОВА 

г. Москва

коллекционер портативных пишущих машинок
второй половины ХХ века


 

СВЕТ КЛИНОМ НА «ЭРИКАХ» НЕ СОШЁЛСЯ

 

Мария Маликова сосредоточена на собирании немецких пишущих машинок «Эрика», к которым относится с исключительным пристрастием. Впрочем, в фокусе её внимания и другие марки: «Оптима», «Рейнметалл», «Оливетти»… Для неё принципиально, чтобы все эти машинки имели современную русскоязычную раскладку клавиатуры, которая сложилась в 50-е годы прошлого столетия. По этой причине коллекционер специализируется именно на машинках второй половины ХХ века.

 

— Как я отношусь к пишмаш? Пардон за высокопарность, как к чуду! Как к музыкальным инструментам: вот этот инструмент хорош до необычайности; с ним становишься одним целым. А вот этот… А ну его! И плевать, что он красив или известной марки, а «не моё»! Если «не моё», я теряю к нему интерес. Но иногда бывает страшно обидно, когда в категорию «не моё» попадают машинки, на которых я не могу печатать: латынь или старое расположение. Это самое скверное — машинка нравится, а печатать на ней несподручно.
 

Мария также практикует ремонт портативных машинок, в том числе и со старой раскладкой клавиатуры.


— Вот, например, занимаюсь «Континенталем»: я им поражена до кончика хвоста: у него хоть и резина на валу от старости почти мёртвая, а буковку печатает красиво, хорошо печатает! И даже не «дыроколит» бумагу. «Эрики», «Олимпии», «Рейнметаллы» из бумаги при таких вот валах могут сделать решето. А как упруги клавиши «Континенталя» при печати! От одного человека слышала выражение «хорошая отдача», — и это всё очень верно передаёт суть. Вот ведь как делали! Ему, поди, лет восемьдесят, а он живей некоторых «молоденьких». Но самое смешное, что и он угодил в категорию «не моё»: страшно раздражает интервальный рычаг. Всё — приговор ему вынесен: «жить у меня» он не остаётся.

Про моё трепетное отношение к «Эрикам» даже уже говорить как-то неловко. Но вот именно с такой машинки, такой же расцветки: «кофе с молоком» и шоколадной клавиатурой всё и началось.


Рекламный постер пишущей машики «Эрика» 14-й модели
цвета «кофе с молоком»

 

Эта угловатая, странная на вид машинка и сейчас мне милее всех. Она, между прочим, имеет свой, весьма узнаваемый запах. Это обусловлено компонентами, входившими в состав пластмассы. «Мечтой идиота» стала 10-я «Эрика». Хочу собрать машинки этой модели всех вариаций и расцветок, какие были, но до осуществления этой мечты покамест далековато.

Печатная машинка Erika 10

 

Вообще, через мои руки прошло много машинок; в основном «современных», которые по большому счету меня не впечатляют. Но мне кажется, я имею право «совсем-только-начинающим» дать совет: если хотите узнать пишущую машинку, начните с современной простенькой. Освоите и сломать не жалко. Зато потом, будучи уже с пишмаш «на ты», почувствуете разницу, когда «потрогаете» пишмаш другого класса, другой категории, и сможете найти именно то, что вам нужно: потому что на вкус и цвет товарища нет. Хороших машинок много; свет клином на «Эриках», к примеру, не сошелся.


***

 

Владимир  ГАЙДЕЙ

г. Санкт-Петербург

коллекционер пишущих машинок и старых книг


В. Гайдей. Чехия, 2012 г.

 

КАК МОЖНО НЕ ВОСХИЩАТЬСЯ
ЭТИМИ БЛЕСТЯЩЕ-ХРОМИРОВАННЫМИ МЕХАНИЗМАМИ?!

 

Владимир Гайдей петербургский чиновник, в настоящее время заместитель главы администрации Невского района Санкт-Петербурга. Он — крупнейший российский собиратель пишущих машинок. Сегодня в его коллекции более семидесяти единиц. Часть машинок 16 штук! — он разместил в своём рабочем кабинете, так что зачастую приём посетителей начинается со своеобразной экскурсии.


— Еще несколько лет назад я и не предполагал, что буду заниматься коллекционированием печатных машинок. Нет, это не значит, что мне они были совершенно безразличны. Как могут быть безразличны такие внушительные блестяще-хромированные существа? Поначалу я любовался ими со стороны, восхищался созерцательно. Такое бывает, когда увидел красивую девушку, но ещё находишься в раздумье: а как подойти, а что дальше с ней делать? Прежде я большую часть скудного свободного времени проводил только в букинистических магазинах. Книги, это было главное. И надо сказать, что та любовь никуда не делась, сейчас у меня два равновеликих объекта коллекционирования. К моему большому удовлетворению они мирно уживаются.


Моя спокойная жизнь с книгами закончилась неожиданно. Мои знакомые, зная моё увлечение старыми книгами, подарили на мой день рождения несколько печатных машинок. Это были «Москва», «Оптима», «Идеал» и «Континенталь». Получив столь неожиданные подарки, я призадумался, что обладание такими чудесными механизмами — это замечательно, но, что же делать с ними дальше? Для начала я их разместил дома и просто любовался ими.


В кабинете В. Гайдея. «Эрика» пятой модели  в центре внимания. 
Администрация Невского района. Санкт-Петербург, 2015 г.

 

Вскоре я начал искать в интернете сведения об истории создания машинок. Затем мне их стало жалко, что вот стоят они, и никто за ними не ухаживает. И я, начитавшись рекомендаций, привел их в более или менее приличное состояние. После этого мы с сынишкой решили, что негоже новым друзьям жить без родословной, то есть своей истории. И мы собрали по этим моделям кучу информации и составили каталог. Тогда он был, разумеется, очень короткий. В общем, меня это всё так увлекло, что через некоторое время половина гостиной комнаты была заставлена машинками. Где я их только не добывал: и на пунктах сбора металлолома, и в ломбардах, и у друзей с антресолей, и у рабочих, разбиравших старые дома, и на барахолках, и на Avito, разумеется.

 

Дымчатый кот глядит на «Идеал» — машинку, с которой началась коллекция В. Гайдея.
Санкт-Петербург, 2013 г.

 

Не могу сказать, что комната в таком состоянии вызывала радостные чувства у моей жены, и в один прекрасный день она очень вежливо предложила мне поискать им более удобное место жительства. Поэтому сейчас они, к моему большому сожалению, живут в нескольких местах, но радует то, что практически ежедневно я их посещаю. Часть из них стоит у меня на работе и мне очень приятно, когда люди, приходящие ко мне, проявляют к ним интерес! Каталог сейчас значительно расширился и это очень радует меня.

   

***

Денис  БУКИН 

г. Москва

коллекционер пишущих машинок


Д. Букин. Москва, 2015 г.

 

У КАЖДОЙ МАШИНКИ СВОЙ ХАРАКТЕР

 

Денис Букин клинический психолог и писатель. Его книга «Развитие памяти по методикам спецслужб» стала бестселлером. В ней автор в жанре шпионского детектива рассказывает, как развить память, а главное, ясность и быстроту мышления. Причём здесь пишущие машинки?


— Я заразился пишущими машинками, когда писал книгу «Развитие памяти по методикам спецслужб». Я решил стилизовать её в духе 1950-х: шпионский детектив, документы, отпечатанные на машинке, фотоиллюстрации. Работая над оформлением книги, мы с фотографом оказались в павильонах Мосфильма, где хранят реквизит. Там был большущий шкаф с машинками, разными и красивыми. Я в восторге принялся вытаскивать одну за другой, рассматривал, просил коллегу сфотографировать. И пробовал печатать. Интересно, что в некоторых из них ещё сохранились листы с незаконченными текстами.


Кот Лукас в кресле психолога Д. Букина. Москва, 2015 г.


Потом появился Underwood. Эту машинку мне подарил брат. Я долго пытался починить на ней изношенный механизм перевода строки, но он так и не заработал. Я печатал короткие тексты на рыхлой желтоватой бумаге, проворачивая вал вручную. Три щелчка — двойной интервал, два — полуторный. Листы с буквами казались мне необычайно изящными, я любовался ими как изысканной графикой. И тексты, которые я писал на машинке, получались другими, чем составленные на компьютере – в них была поэзия.

Через две недели я купил миниатюрную тонкую Groma Kolibri, совсем новую — на ней почти не печатали. После встречи с продавцом, как только я сел в метро, сразу открыл кейс с машинкой. В кармашке лежали паспорт, чек из ГУМа и полированная железная линейка. Я заправил в машинку квитанцию с расчётом квартплаты и тут же напечатал несколько строк. Дома я почистил литеры, употребив на это свою зубную щётку.

 

 

Потом появился шведский Hermes Rocket. Нужна ли мне была следующая машинка, я уже не задумывался. Так началась коллекция. Они такие разные, каждая со своим характером и каждая — свидетельство эпохи: Hermes Rocket начала космической эры, Erika 10 с обводами как у автомобилей 1950-х, Continental 1930-х, чем-то напоминающая хорошо отрегулированное оружие… Конечно, они нужны мне все. Я чищу их, смазываю, привожу в порядок — почти все приходят в плохом состоянии, часто нерабочем. Скорее всего, они стоят на антресолях, придавленные какими-нибудь ящиками, или в сырых гаражах и сараях. Мне нравится возвращать такие машинки к жизни. Были случаи, когда я покупал машинку только потому, что иначе она оказалась бы на свалке. Насколько это возможно, я пытаюсь выяснить историю своих машинок. И даю им имена.

 

Сейчас в моей коллекции:

Грета Groma Kolibri, 1958;
Густав фон Грюн Hermes Rocket, 1962;
Георг фон Грюн Hermes 3000, 1959;
Хильда Tippa S, 1974;
Симона Erika 10, 1963;
Марсель старший UNIS, 1974;
Жюль Continental Klein, 1933;
Командор Rheinmetall KsT, 1950;
Зигфрид Rheinmetall, 1958;
Брунгильда Erika 20, 1962;
Оливия Беллини Olivetti Studio 46;
Мария Olympia Progress, 1950.



Пишущая машинка Hermes 3000 из коллекции Д. Букина

 

Я не собираю исторические раритеты и музейные экспонаты. Все мои машинки рабочие, я печатаю на них. Чаще дома, но иногда беру с собой в парк или кафе. В офисе тоже есть машинка, с которой я выбираюсь в соседний сквер во время обеда.

Я работаю за компьютером примерно с 14 лет, уже четверть века. Никогда не учился печатать, но текст набираю быстро, хоть и глядя на клавиатуру. А вот с машинкой это не прошло — путался в клавишах и часто ошибался, ставил не те буквы, исправлял. Мне это быстро надоело, и я купил самоучитель по слепому десятипальцевому методу. Привыкаю не смотреть на клавиатуру. Но машинки ведь бывают разные, с разными раскладками, особенно старые: то «Й» вынесена в верхний ряд, то «Ъ» перед «А». После того, как я весь день проработал на Hermes 3000 с подобной нестандартной раскладкой, я путал буквы даже на мобильном телефоне. Эта машинка мне так нравилась, что я попросил хорошего мастера перепаять ей литеры и поменять местами клавиши. Теперь все машинки со старыми раскладками я, так или иначе, буду перепаивать. Хочу научиться делать это сам. Говорят, сложно для механика-новичка, но вполне возможно.


 

Я принадлежу к компьютерному поколению и не ретроград. Текстовый редактор — это удобно: легко исправлять, можно переслать текст коллеге или сразу публиковать в интернете.

Почему я пользуюсь пишущей машинкой? Меня вдохновляют поколения писателей XX века. Они писали не так, как пером в веке XIX и не так, как пишут сейчас за компьютером. Исправить напечатанное невозможно, это дисциплинирует. Заставляет формулировать сразу целые абзацы. Не позволяет фиксировать на бумаге «сырой материал», откладывать доработку «на потом». Удерживает от небрежности. Сидя за пишущей машинкой, практикуешь дзен: есть только фраза, которая под кареткой именно сейчас. Когда она закончится, будут новые, но эта не повторится. У каждой машинки свой характер, свое ощущение от удара по клавише, своя телесность, которых нет у компьютера. В звуке пишущий машинке есть ритм, который задает ритм мышления. Мне нравится печатать, я получаю от этого удовольствие. Мы ведь не цифровые программы, а телесные существа из нервов, плоти и крови, нам хочется тактильных ощущений. Пишущая машинка дает их.

Есть и вполне прозаические причины использовать в работе машинку. На ней нет интернета, невозможно отвлечься на электронное письмо или сообщение в соцсети. Нет соблазна почитать новости или посмотреть видеоролик. Машинка подгоняет, напоминает о времени, с ней быстрее пишется. А текст можно потом сфотографировать и распознать, перевести в электронный вид. Так что в моём понимании компьютер не вытеснил пишущую машинку. Она еще вернётся.

 

***

 

Александр ТРОФИМОВ

г. Санкт-Петербург

коллекционер механических пишущих машинок
иностранного производства


 А. Трофимов. Санкт-Петербург, 2014 г.

 

СЕКРЕТ МАШИНКИ ЕЩЁ НЕ РАЗГАДАЛ

 

По профессии журналист, редактор. Специализируется на коллекционировании пишущих машинок рычажного типа всех видов, занимается ремонтом классических механических канцелярских и портативных машинок.



— У меня пишущая машинка как замысловатое явление хранится в памяти ещё с ясельного возраста. Дома в деревне у родителей на серванте стояла портативная «Москва». Я уже знал буквы, понимал их последовательность в алфавите и меня тогда удивляли две вещи в этой машинке: почему расположение букв не соответствует порядку в азбуке и почему рисунок букв, которым меня учили, порой не соответствует оттискам, которые получаются после нажатия клавиш. Ну откуда ж мне было знать тогда, что начертание заглавных и строчных букв может иногда не совпадать!

Многие воспринимают печатную машинку как символ литературного творчества, как орудие писательского труда. Всё это очень романтично, но мой жгучий интерес к машинкам возник отнюдь не из тяги к сочинительству.

 

А. Трофимов ведёт конкурс по скорости машинописи. Санкт-Петербург, 2013 г.

 

Когда я уже учился в школе, машинки дома не было, мама вернула её на место прежней работы. И вдруг я начал понимать, что из дома пропало что-то особенное. Всегда, когда я оказывался в каком-нибудь учреждении, разносился этот стук машинки. Эти машинки производили важные документы, которые не создать просто так какой-нибудь шариковой ручкой. Нужна специальная, механическая машинка, только на ней можно что-нибудь разрешить или запретить, отпечатав серьёзную бумагу…

В общем, почему-то машинка мне стала казаться инструментом власти. Иногда после уроков я специально поджидал, чтобы все вышли из школьной канцелярии и там украдкой стучал по клавишам, так хотелось приобщиться к распорядительному действу. Казалось, что реализовать свою начальническую волю можно, только зная секрет механики. Причём, важно не столько то решение, которое было принято до момента печати, сколько процесс его оформления через воздействие на сложные механические узлы внутри машинки.


Октябрёнок А. Трофимов, 1988 г., КАССР (Карелия)

 

Я, конечно, не умел тогда это вот так сформулировать, но ведь, главное, что думал именно так. А ещё меня поражало, почему такое дело доверено каким-то секретаршам, почему сами руководители не осуществляют свои властные функции напрямую через сакральный печатный инструмент.

Наверное, в классе восьмом-девятом мне удалось выклянчить у родителей пишущую машинку. Это была то ли «Листвица», то ли «Башкирия» с длиннющей кареткой, откуда её добыли, даже не вспомню. Я эту машинку разобрал, потому что хотел понять всю её суть, обратно не собрал. Потом мне достались «Любава», «Москва», препарировал их, из удовольствия отпаивал у них литеры, потом припаивал. Вдруг показалось, что секрета никакого нет.

Потом я поступил в колледж, появились компьютеры «Электроника», первые матричные принтеры. Печатные машинки теряли на моих глазах свою «административно-магическую» функцию, от них начали избавляться, а потом вышвыривать на помойки. Когда я учился в университете, мне зачем-то подарили электронную машинку Samsung SQ 1000, я её потом отдал кому-то за ненадобностью. Так случилось, что и сейчас электронные машинки мне мало интересны.

В 2011 году, увидев старую механическую машинку в антикварном магазине, я впал в детство, будучи уже взрослым. Мной всерьёз овладели сомнения на счёт того, что секрет машинки разгадан.


***
 

 Михаил  МАСТЕР

г. Москва

коллекционер пишущих машинок


М. Мастер с «Юнисом» на привале. Московская область, 2014 г.

 

ЛЮБАЯ ЖЕЛЕЗКА СЛОЖНЕЕ ГВОЗДЯ КАЖЕТСЯ МНЕ ЧЕМ-ТО БЕЗУМНО ПРИТЯГАТЕЛЬНЫМ…

 

Михаил как профессиональный фотограф знает цену предметам прошлого, они в застывшем кадре моментально отсылают к историческим аллюзиям и могут вызвать ностальгические чувства, тоску о не столь далёкой прошлой жизни, которая сейчас кажется такой прекрасной. Сопричастность к ней дорогого стоит. И печатные машинки не исключение. Но всё же даже для специалиста, который останавливает мгновения в момент фотовспышки, печатная машинка не только реквизит. Это устройство, которым художник пользуется по прямому назначению.

 

 — Машинка для меня в первую очередь инструмент. Некий такой «костыль» для сознания, позволяющий писать, не отвлекаясь на окружающее мироздание. Ну и я очень люблю механику, любая железка сложнее гвоздя кажется мне чем-то безумно притягательным.

У меня всегда было пристрастие к простым железякам, где бы я их не встречал: от судового дизеля до паровой машины.

 

 Ещё одно увлечение М. Мастера — мотоцилы.
Брянская область, 2014 г.


— Ну а тут как-то случился «затык»: не могу писать за компьютером, а рукописи перебивать тоже удовольствие не из самых приятных. И мне жена посоветовала купить машинку. Первый «Юнис» был «дохлый» (его почти полностью перебирать потом пришлось), второй просто отличный, как новый. Но с маленькими портативками всё-таки я не подружился и приобрёл могучую, увесистую «Олимпию 8».
 

Пишущая машинка «Олимпия-8», арифмометр «Феликс» и
персональный планшетный компьютер — устройства, которые Михаил
использует в соотвтествии с их назначением

 

Михаил Мастер, между прочим, не чужд оригинальных экспериментов. К примеру, машинку «Москва» отечественного производства часто критикуют за то, что она не лучшего качества и что, с точки зрения дизайна она довольно угрюмая. Михаил нашёл креативное решение: машинку, которая искони была чёрного цвета превратилась в белую.

 

Эксклюзивный вариант портативной пишущей машинки «Москва» от М. Мастера

 

Чтобы машинка не казалась сложным инструментом, доступным ныне только сведущим и избранным, Михаил готов на понятном языке рассказывать об устройстве машинки и даже показывать, как и при помощи каких органов управления работает машинописный аппарат.




­ — А вообще я постоянно что-то пишу. Во-первых, я веду довольно подробный дневник. Во-вторых, пытаюсь осилить монографию по своей специализации (аналоговой фотографии). А в-третьих, это небольшие рассказы.


 
***

 

Сергей  ВАУЛИН 

г. Москва

коллекционер пишущих машинок

С. Ваулин. Москва, 2010 г.

 

САМ ПРОЦЕСС ПЕЧАТИ НА МАШИНКЕ КАК-ТО ВООДУШЕВЛЯЕТ

 

Сергей — студент медицинского университета. Вот-вот должен стать врачом-психиатром. Он — один из самых молодых коллекционеров печатных машинок. Почему ему интересно собирать механические агрегаты прошлого?


Во-первых, пишущая машинка для меня — это именно пишущая машинка в своём исконном предназначении, то есть я использую её для тех целей, для которых её и придумали. Почему-то для меня машинная клавиатура удобнее компьютерной. И сам процесс печати на машинке как-то воодушевляет. Я вовсе не писатель, печатаю какие-то совершенно бытовые вещи: перепечатываю написанное от руки, заполняю на машинке квитанции и прочие бланки. Летом меня с машинкой «арендует» правление дачного товарищества — пишу разные объявления.

Во-вторых, многие машинки, на мой взгляд, — настоящие произведения искусства. Будь у меня возможность, я бы заполнил весь дом этими произведениями. Но такой возможности у меня нет – просто физически не хватит пространства. Сейчас у меня четыре машинки. Две из них, наиболее старые, я бы отнёс к уникальным творениям инженерной мысли: в них не только с умом продуман каждый узел, создатели позаботились и о том, чтобы при всей сложности механизмов в совокупности они воплощались в эстетически красивые устройства.




  Портативная пишущая машинка Royal из коллекции С. Ваулина

 
Ещё две машинки хоть и не из той оперы, но тоже интересные: позднесоветская «Любава» и электронная «Оливетти». Правда, они были сделаны уже на закате эпохи пишущих машинок, когда количество победило качество.


 «Дачная машинка» С. Ваулина?

 

В-третьих, машинка очень сложный механический организм, который нуждается в адекватном обращении к нему. Нужно знать, как машинку почистить, смазать, как настроить её, отладить все регулировки. Однажды мне даже пришлось ремонтировать отечественную «Любаву», с её рельс сошла каретка. Каретку я вернул на место, но это далось мне очень непросто, потратил много нервов и сил. С тех пор я побаиваюсь разбирать машинки.
  


***

 

Дмитрий  ФЕДОСОВ

Латвийская Республика, г. Рига

коллекционер пишущих машинок  
и канцелярских принадлежностей
ХIХ – первой половины ХХ века


Д. Федосов, Рига, 2015 г.

 

ЭТИ ВЕЩИ СЛУЖАТ ИСТОРИЧЕСКОЙ СВЯЗЬЮ ВРЕМЕНИ

 

Дмитрий Федосов — рижский коллекционер пишущих машинок. Он собирается открыть в латвийской столице музей канцелярской техники, его интервью также можно прочитать здесь. Наш бывший соотечественник, ныне проживающий в Прибалтике, всегда в контакте с российскими коллегами-собирателями.

 

— Пишущая машинка для меня как коллекционера — это предмет обожания механической техники. В старых машинках присутствует элемент дизайна и украшения и, само собой, дух времени. Это тоже притягивает. Чего стоят одни декали (маркировочные надписи на машинках, — прим. авт.), это ж произведения искусства! Я не пользуюсь печатной машинкой по прямому назначению. Но даже если бы и пользовался, старые модели ещё в строю, пусть они и не могут соревноваться с более новыми вещами. Металл, пластик, резина, — всё имеет свой срок и износ. Сегодня не выкатишь старый 50-летний велосипед на один старт с новым. Сегодня эти вещи служат исторической связью времени.  

 

__

 

Ещё один коллекционер, о котором я расскажу отдельно,  Алексей Селезнёв. Среди постоянных участников тематических групп по пишущим машинкам «Вконтакте» он известен по аббревиатуре «А.П.» — Алексей Петрович. Этот человек, пожалуй, единственный представитель ныне экзотической профессии «механик по ремонту пишущих машин», который ремонтировал печатные устройства в эпоху их активного использования и продолжает заниматься обслуживанием пишмаша в Москве и по сей день.

 


Обсудить у себя 1
Комментарии (1)

Мне очень понравилось, как интерсно расскрашена «Москва».

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: